Звездный час Алексея Румянцева

 «ЗНАМЯ ТРУДА»    18 марта 1986 года                                        Время. Коммунист и его облик


Летняя  ночь в    июне  короче воробьиного ско­ка. А эта, перед боем, каза­лась и длиннее и , короче вдвое. За два с половиной     года войны такого солдат навидался, такое пережить довелось, что, когда пришел долгожданный приказ о наступлении, понял Алексей Румянцев — его звездный час наступает.

 Война  застала его в должности бригадира тракторной бригады, поэтому до осени, до хлебоуборки наложили на него бронь. Видел Алексей, как сразу обезлюдели села, какой непосильный труд лег на плечи женщин и подростков, а что уж говорить, когда последние мужики на фронт ушли. Получал солдат из дома письма бодрые, в одном лишь повинилась жена, не утаила горя: не уберегла сыночка, что родился  уж  после его   ухода на фронт — только два месяца и пожил.

Читал солдат письма и  верил и не верил наивной хитрости жены. Слишком уж  хорошо знал он   свою Марьюшку: от любой рабо­ты сроду не хоронилась, всюду первая свое плечо подставляла, а в эту ли­хую годину и вовсе не по­жалеет себя. Да и где ей о себе-то думать,  ведь остались у нее на руках двое престарелых родите­лей, которым уже больше семи­десяти, да двое детей: старшему, когда уходил на фронт, 5 лет всего было, а дочке — несколько месяцев.

Тяжело приходилось Марии, а ни слез, ни жалоб никто не видел, не слышал. Родила сына, а на третий день уже на работу вышла, а как иначе то, кто рабо­тать будет? Все делала Марьюшка: и рожь крю­ком косила, и сено зародом метала, на быках боронила, на быках пахала, на быках хлеб возила в Карташово, пока-то доедешь туда и об­ратно. Все делала, не боя­лась, а вот лесозаготовок боялась. Да и кто не боял­ся «кубов» в ту пору? Посылали самых сильных, да тех.у кого было кому за домом присмотреть. У Ма­рии родителям за   семьде­сят, а все же считалось, что есть живая душа в до­ме.

Зимы стояли в те годы чисто сиротские. Морозы такие, что не только де­ревья — земля трескалась. Придешь в барак затемно, заберешься на нары, прова­лишься в сон глубокий, а тебя уж часа через два трясут за плечи: вставать пора.. Работали-то от темна до темна, да пока добре­дешь до деляны. Лопатой снег отгребешь от дерева, на колени встанешь, да пи­лой и спилишь под самый корень, все сучки обрубишь, да и соберешь потом все, иначе деляну не примут. А снегу по пояс, да мороз стоять на месте не велит, у костра много ли согре­ешься!

Так-то за день нарабо­таешься, спать бы да спать, а ведь чаще лежишь ноча­ми и сна, ни в одном гла­зу. Болит душа за мужа, как-то он -там: жив ли, здоров? А дома-то все ли в порядке? Родители-то что дети малые стали, за ними уж глаз да глаз нужен, а тут еще на их попечении двое детей. Раздумаешься так-то, какой уж тут сон, лежишь и слушаешь, как земля трещит. А рядом такая же бедолага устало посмеется: - Зима в барак просится.

Ничего этого не знал солдат, но о многом догадывался.

В 1941-м в конце декаб­ря после окончания курсов артиллеристов попал Алек­сей под Ленинград, на Волховский фронт. Не повезло ему тогда, буквально на 10 день ранили, месяц в госпи­тале провалялся, а оттуда получил назначение   на II Белорусский фронт. Здесь и стояли в обороне около двух лет. А каково это сто­ять в обороне, только сол­дат солдата поймет: видеть беженцев, голодные глаза детей, разруху и бесчестие родной земли  и не дать сдачи, не отплатить спол­на — тяжелый крест.

Вот почему в этот предрассветный час Алексей Румянцев, уже командир отделения, четко выполнил приказ: скрытно вывел орудия на берег небольшой речушки, машинально отме­тил — не больше Карбызы, да крутобережной, что­бы при первых выстрелах подавить пулеметные точки противника. Так и случи­лось: с первого выстрела его артиллеристы разнесли их вдребезги.

Это была первая водная преграда, а на пути к Мо­гилеву, первому городу, ко­торый должна была по­бедить его часть, их было две. И вторая река — и шире, и полноводнее пер­вой, тут переправиться только по мосту можно. А лавина-то такая с места стронулась, у каждого — свой счет фашистам, все хо­тят быть первыми, кто-то чуть зазевался, вот и пробка на дороге. Мысль у Алексея сработала четко: берег пологий, песчаный, мокрый, тяжесть его ма­шин с орудиями выдержит. На мосту его отделение было первым. И помощь пехоте оказали вовремя - силен ещё был враг, огры­зался вовсю, да разве есть такая сила, которая бы пересилила  русскую?

Еще один момент запом­нился из того боя, уже в самом Могилеве никому прохода не давала пулеметная точка. Получил Ру­мянцев приказ подавить ее своим орудием. Действовал быстро да разумно: вос­пользовался ложбинкой, выкатили орудие да удари­ли с той стороны, откуда их и не ждали. Захватили точку и оказалось, что там русские, впрочем, какие они русские, так, отщепенцы, люди без роду, без племени.

За этот свой первый ос­вобожденный город, за ратный труд получил Алек­сей Григорьевич Румянцев свой первый орден — орден Красной Звезды.

Не знал солдат в то время, что будет лежать его дальнейший путь через Минск, Гродно, Остроленко, через Польшу, что вой­ну он закончит в Берлине и будет ранен второй раз за десять минут до Побе­ды. Три месяца пролежит в госпитале и демобили­зуется только в мае 1946 года. Что в сорок лет из­берут его председателем колхоза, что к трем воен­ным орденам: Красной Звезды, ордену Славы III степени, ордену Великой Отечественной войны I сте­пени, добавит Алексей Григорьевич и два ордена Трудового Красного Знаме­ни за мирный труд. И мы об этом еще обязательно расскажем.

На XXVII съезде КПСС с новой силой прозвучала ленинская мысль о необхо­димости поднимать звание и значение члена КПСС, о важности борьбы за чис­тый и честный облик пар­тийца. Алексей Григорьевич Румянцев всей своей жизнью  постоянно  служит примером для многих. Уже несколько лет он находится на заслуженном отдыхе,  но не стоит в стороне от дел и чаяний своих земляков. Алексей Григорьевич - председатель ревизионной комиссии колхоза имени Карла Маркса, председатель комиссии по контролю за деятельностью администрации, член административной комиссии по борьбе с алкоголизмом при Карбызинском сельском Совете, председатель сельского суда.

А истоки этой его актив­ной жизненной позиции - годы военного лихолетья.

Пятерых детей вырастили и воспитали Мария Алек­сеевна и Алексей Григорье­вич Румянцевы, среди них три сына. И пошли сы­новья дорогой отца: один очищает наше общество от разной накипи, второй ук­репляет мощь нашего госу­дарства, а третий выбрал самое светлое дело на зем­ле - защищать Родину.

 

С. ЧЕВЕРДАКОВА.